Режим работы:
9:00 - 17:00
Пятница - с 9:00 до 15:45
выходные дни - понедельник, вторник

Адрес музея:
Донецкая Народная Республика
г.Донецк, ул.Челюскинцев, 189-А
Телефон: (062) 311 33 51

Не только недра, но и небо: страницы «космической» истории Донбасса

В далёком 1961 году благодаря Юрию Гагарину апрель навсегда вошёл в историю и наше сознание как «космический» месяц. При этом наш Донбасс от истории освоения космоса стоит совсем не так далеко, как, возможно, думают те, кто привык его воспринимать исключительно как «край угля и металла». А как иначе, если он является малой родиной для трёх космонавтов (даже условно – для четырёх)!


О наших выдающихся земляках – покорителях звёздных дорог; об уникальных «космических» экспонатах Донецкого республиканского краеведческого музея (в том числе – записке Юрия Гагарина!) и интересных фактах, связанных с нашей космической историей, в эфире радиопрограммы «Путешествие во времени» на Радио ТВ рассказала старший научный сотрудник научно-экспозиционного отдела истории ДРКМ Жанна Крыжная. Предлагаем вашему вниманию расширенную текстовую версию беседы.


- Добрый день, Жанна Петровна! Наверное, логично начать наш разговор с заглавного вопроса – какова история учреждения Дня космонавтики как праздника?


Жанна Крыжная: - Ровно через год после того, как Юрий Гагарин полетел в космос, его дублёр Герман Титов предложил учредить этот праздник. 9 апреля 1962 года было принято постановление о том, чтобы 12 апреля стало Днём космонавтики. В 1968 году этот праздник стал международным. А в 2011 году Генеральная Ассамблея ООН предложила называть его Международным днём полёта человека в космос. Вот такая история у этого праздника.


- Несколько космонавтов являются уроженцами Донбасса. Пожалуйста, расскажите о каждом из них.


Ж.К.: - Начну, конечно, с Георгия Тимофеевича Берегового. Вообще-то он родился в селе Фёдоровка Полтавской области, но когда он был ещё совсем маленьким, его семья переехала в Енакиево. Поэтому своей малой родиной Береговой считал Енакиево. Второй наш земляк-космонавт – это Леонид Денисович Кизим, третий – Александр Александрович Волков. Полетел в космос также его сын Сергей. Хотя, строго говоря, он и не наш земляк (родился в Харьковской области), но тоже продолжатель дела отца.


Что касается Георгия Берегового, то он – участник Великой Отечественной войны, лётчик, причём лётчик-виртуоз. Он летал на Ил-2, который называли «летающим танком». Нередко попадал в сложнейшие ситуации… Например, однажды он поднял своё звено в воздух и вдруг увидел, что над ними кружатся немецкие машины. Береговой покачал крыльями – на языке лётчиков это означает «делай, как я» – и начал снижаться. Благо, внизу было огромное поле подсолнухов. Всё его звено снизилось до высоты полуметра над землёй.


- Ничего себе!


Ж.К.: - Да, у немцев был шок. Их самолёты не в состоянии были летать так низко. А наши самолёты кружились над полем, сбивая головки подсолнухов, до тех пор, пока немцы не поняли, что им тут нечего делать. Израсходовав топливо, они просто улетели...


Вообще, Береговой мог летать едва ли не на всём, что только могло оторваться от земли, – так говорили о нём товарищи. У него даже было прозвище «Мистер Штопор» – потому что именно эта фигура высшего пилотажа ему особенно удавалась. Он говорил, что «штопор – это не повод для гибели самолёта, а обычный рабочий момент».


- А что эта фигура высшего пилотажа собой представляет?


Ж.К.: - Это когда самолёт, снижаясь, крутится по спирали. Тут очень многое зависит от того, на какой высоте находится самолёт. В принципе, очень опытный лётчик, который хорошо видит окружающую его панораму, может выйти из штопора. Почему не смог выйти из штопора Гагарин – потому что была сильная облачность, и они не видели, как высоко они находятся над землёй. Им не хватило совсем немного времени – запас высоты оказался недостаточен. И вот произошла такая трагедия…


Мечта полететь в космос у лётчика Георгия Берегового возникла сразу же, как только узнал, что полетел Гагарин. Но ему упорно отказывали – он был в таком возрасте, когда в космонавты уже не брали. И тогда ему пришлось попросить своего приятеля, Николая Петровича Каманина (организатор и руководитель подготовки первых советских космонавтов – ред.) – знаменитого лётчика, спасавшего челюскинцев, – «посодействовать». Это, пожалуй, единственный момент, когда Береговой обратился к кому-то за помощью. Всё остальное – центрифуга, барокамера, всевозможные испытания – он проходил самостоятельно, без чьей-либо помощи.


- А почему им владело столь горячее желание полететь в космос, что он даже пошёл на просьбу о протекции?


 Ж.К.: - Ну, хотя бы потому, что моложе он не становился, и понимал, что если его не берут в космонавты в 46 лет, то дальше уже тем более не возьмут. А что касается всевозможных центрифуг и испытаний, то насколько он их выдержит, уже зависело целиком и полностью от него. Даже космонавт Леонов когда-то говорил, что только те космонавты, которые прошли центрифуги и все прочие сложные испытания, вышли на пенсию по возрасту. Все остальные космонавты, которые уже не проходили таких испытаний, ушли в связи с различными болезнями. То есть все эти тренировки закаляли организм.


Кроме того, Береговому достался очень сложный корабль «Союз-3». Все его предшествующие пуски оказались либо частично, либо полностью неудачными – в частности, при посадке «Союза-1» погиб космонавт Комаров. Конечно же, Береговой знал, что корабль проблемный, что может что-то случиться. Но он понимал, что это его единственный шанс полететь в космос. И он согласился.


На этом корабле Береговой должен был совершить стыковку с грузовым кораблём. Стыковка тоже не получилась, несмотря на все его старания. Как он потом понял, это произошло потому, что у него не было специальных навигационных приборов, которые бы показали, в каком положении относительно второго корабля находится его «Союз». По возвращении на землю Береговой составил подробнейший рапорт и передал его в Центр управления полётами. Там рассмотрели рапорт и дали ему ход, признав правоту Берегового. Вскоре ручные стыковки отменили – они стали автоматическими.


Так или иначе, полёт Берегового прошёл благополучно, он вернулся живым на землю. Однако, когда у него спросили, как он себя чувствовал в полёте, он ответил: «У меня было такое самочувствие, как после хорошей пьянки». То есть, несмотря на все предшествовавшие полёту тренировки, в космосе Береговому физически было не очень хорошо...  


Был ещё такой интересный момент. Космонавты берут с собой в полёт разные сувениры – например, Береговому вручили коробку с комсомольскими значками. Но он потихоньку, без разрешения, протащил на корабль кинокамеру – по тем временам это была довольно увесистая вещь. Он ещё заранее на земле просчитал, что можно без ущерба выбросить из кабины, то есть без чего он в космосе может обойтись. В космосе он снял фильм, очень красивый, яркий. Там был и восход солнца, и луна, и дожди, которые шли над землёй, и облака… Вернувшись на землю, он подарил эту камеру кому-то из космонавтов.


- А что стало с фильмом?


Ж.К.: - Судьба фильма неизвестна. Не исключаю, что он до сих пор пылится где-то на полках в «Роскосмосе». Так или иначе, широкого распространения этот фильм не получил, к сожалению.


От редактора: Не всем землякам известно, что в филиале Ярославского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника – музее «Космос» В.В. Терешковой – хранится скафандр «Сокол» Георгия Берегового. Как сообщил заведующий филиалом Игорь Зуб, по всей видимости, скафандр является тренировочным, поскольку данный тип был введён в эксплуатацию в 1973 году – спустя 5 лет после полёта Берегового в космос (с 1972 по 1987 гг. Береговой руководил Центром подготовки космонавтов). В музей экспонат был передан в 1982 году, при каких обстоятельствах и кем – к сожалению, история умалчивает. Кстати, если судьба занесёт читателя в Ярославскую область, на малую родину Валентины Терешковой, то стоит посетить данный музей, находящийся в селе Никульском. Среди музейных реликвий здесь можно увидеть спускаемый аппарат типа «Восток» 1962 г., ложемент космического кресла, скафандры и костюмы космонавтов-пионеров, образцы космического питания, макеты ракетной и космической техники. Кроме того, у посетителей есть уникальная возможность посидеть в космическом кресле, примерить шлем, прикоснуться руками к спускаемому аппарату. Вниманию гостей музея предлагается экскурсия, в которой рассказывается о полётах первых космонавтов и о том, как работают и отдыхают современные космонавты на орбитальных станциях.


- Расскажите об остальных космонавтах-донбассовцах.


Ж.К.: - Вторым нашим земляком-космонавтом был Леонид Денисович Кизим. Кстати говоря, он, как и Береговой, тоже полетел в космос достаточно поздно – в 39 лет, и также был дважды Героем Советского Союза. Но если Береговой свою первую «Золотую Звезду» получил ещё на войне за более чем 100 боевых вылетов, а вторую – собственно за полёт в космос, то Кизим получил обе награды именно за космические полёты. Его полёты отличались тем, что он проводил сложные ремонтные работы на орбитальных станциях «Салют-6», «Салют-7» и «Мир». На «Салюте-7» они принимали другие экспедиции. В числе гостей был индийский космонавт Ракеш Шарма, а чуть позже прилетела группа российских космонавтов вместе со Светланой Савицкой. Это была вторая женщина, которая летала в космос после Валентины Терешковой.


Кроме всего прочего, Кизим провёл в космосе 500 различных экспериментов. А ещё он совершил самый длительный на тот период полёт – 237 суток. Это было в 1984 году.


Девиз у Кизима был «А мне летать охота» – цитата из всем известной песенки Водяного из советского мультфильма. А у Берегового – «Всё выше, и выше, и выше…».


И третий наш космонавт – это Александр Александрович Волков, лётчик-испытатель, Герой Советского Союза – правда, он был удостоен этого звания единожды, в отличие от остальных наших земляков-космонавтов. Здесь свою роль сыграло то, что развалился Советский Союз.  И, несмотря на то, что человек трижды летал в космос, он получил только одну «Золотую Звезду». Хотя, конечно, в космос летали однозначно не ради наград. Космонавты – это люди, которые «болеют космосом» и ради него готовы на всё. Повторюсь, тот же Береговой сознательно рисковал своей жизнью – погиб Комаров, летевший на корабле, который был недостаточно испытан.


- И дети ведь в то время мечтали стать космонавтами. Сейчас если спросить нынешних детей, вряд ли мы услышим, что они хотят полететь в космос…


Ж.К.: - Да, к сожалению, это так. Вот, например, как стал космонавтом сын Александра Волкова: когда он был маленьким ребёнком лет пяти-шести, отец взял его собой в Центр полётов, и там он побывал в кабине специального тренажёра. С тех пор обычные детские игрушки для него перестали существовать – существовала только эта кабина, где он сидел, крутил всякие винтики, нажимал на кнопочки… И сын сказал отцу, что, когда вырастет, станет только космонавтом.


Что касается Волкова-старшего, то он – почётный гражданин Горловки, летал на орбитальной станции «Салют-7», на «Союзе-ТМ-7» с французом Жаном Лу Кретьеном. Именно этот полёт для него стал самым оригинальным и рискованным. Дело в том, что Жан Лу Кретьен вёз с собой в полёт специальную систему, которую хотели установить в космосе. Система размером 8 на 6 метров, огромный такой зонт. Она должна была автоматически в космосе раскрыться. Но когда космонавты её вывели за пределы корабля, она не раскрылась. Они бились-бились над ней, и вместо положенных четырёх часов пребывания в космосе пробыли там почти шесть часов. В конце концов Волков решил – будь что будет! И, несмотря на то, что было запрещено приближаться к станции на расстояние менее 10-ти метров, он «поплыл» к этой системе, долбанул её несколько раз ногами и вдобавок ещё потряс. Оказалось, что отдельные детали этой системы замёрзли, и образовавшиеся кусочки льда мешали системе раскрыться. И когда Волков стал её трясти и лупить по ней ногами, она неожиданно раскрылась. У него подскочила температура до 38 градусов, давление; к тому же система чуть не порвала ему скафандр, что вообще было опасно для жизни. Когда они вернулись на корабль, оказалось, что у них в кислородных баллонах кислорода осталось ровно на три минуты. То есть они фактически рисковали жизнью.


Руководство Франции по достоинству оценило этот подвиг Волкова, наградив его орденом Почётного легиона; в его честь даже была названа улица в каком-то из французских городов…


Позывным Волкова был «Я – Донбасс». Как-то ему задали вопрос, почему он выбрал такой позывной. Он ответил, что необыкновенно горд, когда слышал на весь мир упоминание о нашем крае.


- Кстати, к вопросу взаимосвязи нашего края и космической темы. Юрий Гагарин объездил много стран и городов, но в Донбассе побывать не успел. Однако есть косвенные ниточки, которые связывают наш край с именем первого космонавта. Приходилось слышать, например, что именно Гагарину обязана своим появлением легендарная донецкая фабрика игрушек. Так ли это?


Ж.К.: - Сейчас я расскажу об этой истории, а вы решайте сами. После своего полёта Гагарин, среди прочего, ездил в Японию и купил там кукол для своих дочек. И какой-то ехидный иностранный журналист на пресс-конференции у него спросил: «Зачем вы покупаете игрушки в Японии – неужели вам негде купить их у себя?». Во-первых, глупейший вопрос, потому что все люди из других стран везут домой какие-то сувениры. Это – естественное явление. А во-вторых, Гагарин полетел в 1961 году, а фабрика была построена в 1970-х годах. Вообще, в Донецке строили такие фабрики – в частности, хлопчатобумажную, ткацкую и вышеупомянутую фабрику игрушек – потому, что у нас промышленный регион, то есть мужчины в основном работают в угольной и металлургической отраслях. Но при этом у каждого мужчины, как правило, есть жена, которой тоже надо где-то работать… Так что лично мне кажется, что взаимосвязь между поездкой Гагарина в Японию и строительством в Донецке фабрики игрушек – это не более чем красивая байка.


- Но ведь есть ещё записка Юрия Гагарина, адресованная шахтёрам Донбасса… Она хранится как раз в Донецком краеведческом музее, верно?


Ж.К.: - Да, в этом случае, действительно, у нас есть гагаринская записка. Она была передана на международном форуме (Всемирный форум молодёжи, проходивший в Москве в 1961 году – ред.), где присутствовала бригада Кузьмы Северинова – первая в Донбассе бригада коммунистического труда. В 60-е годы это была, как сейчас бы сказали, своеобразная «фишка» – бригады коммунистического труда на предприятиях росли, как грибы. И Северинову передали записку, в которой Гагарин пожелал достойно встретить 22-й съезд КПСС. Совершенно нейтральная записка, по сути. Хотя раньше звучала информация, что их якобы там познакомили, и Гагарин на первом попавшемся клочке бумаги набросал послание донецким шахтёрам… Эта версия, конечно, гораздо красивее, но на то она и легенда, что всегда ярче того события, которое лежит в её основе.


 - Вообще, насколько я знаю, в Донецком краеведческом музее есть отдельный экспозиционный зал, который носит название «От колеса до ракеты» и рассказывает об истории развития транспорта в Донбассе, в том числе – и космического. Расскажите, что интересного можно увидеть в этом зале, непосредственно связанного с космической темой?


Ж.К.: - Насколько мы смогли собрать материалы, а это достаточно сложно, мы их собрали. У нас, например, есть скафандр Кизима – подлинный скафандр, в котором он летал в космос. Маленький – ведь Кизим был невысокого роста. Его даже из-за этого не взяли в Ворошиловградское авиационное училище имени Пролетариата Донбасса. И он был вынужден поехать в Черниговское авиационное училище, где смог благополучно поступить и отучиться. Сейчас напротив училища стоит его бюст.


Затем у нас в экспозиции есть китель Георгия Берегового, его документы – различные удостоверения, мандаты… Также много памятных медалей.


- А как попадают такие интересные экспонаты в музей?


Ж.К.: - По-разному. Например, что касается кителя Берегового, у нас была сотрудница Дина Алексеевна Боярских. Она всеми правдами и неправдами выведала телефон Берегового, позвонила ему и, что удивительно, дозвонилась. Мобильных тогда ведь не было, она звонила с обыкновенной переговорной станции. Они договорились о встрече, которая состоялась в Москве, и Дина Алексеевна, как могла, его «раскулачила». Взяла китель, документы, большую портретную фотографию…


А вот космонавт Волков передал нам пищу космонавтов. Хотя, в общем-то, странно – было бы логичнее, если бы её передал Береговой, потому что именно на Береговом окончилось то, что космонавты питались из тюбиков. Сейчас у них специальные порционные контейнеры, в которые они добавляют горячую воду и таким образом приготавливают различную пищу. А у нас вот в экспозиции – тюбики.


- И что же в них?


Ж.К.: - Борщ с копчёностями. Боюсь представить, вот что этот борщ превратился с 1968 года, но вскрывать его мы не собираемся (смеётся – ред.). Скорее всего, он засох.


У нас есть ещё один оригинальный экспонат – это сувенир «Союз-Апполон» (посвящён советско-американскому полёту по программе «Интеркосмос» – ред.), изготовленный из металла, которым покрывают космический корабль. Подарил его нам некий Тюркян, в своё время управлявший трестом «Техшахтострой». Этот трест занимался тем, что устанавливал высоковольтные опоры по всему Союзу, в том числе и в Звёздном городке. И космонавты подарили ему этот сувенир, а он, в свою очередь, передал его в музей. То есть, как видите, экспонаты попадают к нам самыми разными путями.


От редактора: Также в Донецком краеведческом музее бережно хранится уникальная книга, написанная Юрием Гагариным в 1961 году, – «Дорога в космос. Записки лётчика-космонавта СССР». Бесценный экспонат был передан в наш музей жительницей Донецка в рамках акции «Дни дарения».


Ну, и, наконец, у нас в экспозиции много самых различных плакатов. Я сама лично в 1980-е годы ходила в книжный магазин, который был на улице Артёма, и там мы выбирали и закупали плакаты. Тогда мы, конечно, себе представить не могли, что наступит время, когда прекратят выпускать плакаты, они станут никому не нужны. Это были плакаты и по Великой Отечественной войне, и по гражданской, и связанные с космонавтикой, и с промышленностью, и с сельским хозяйством – в общем, всем тем, что относилось к нашей истории.


- А если пофантазировать и представить, что у музея есть неограниченные средства для приобретения экспонатов, – что бы вы сейчас купили для космической экспозиции?


Ж.К.: - Я бы купила какой-нибудь макет космического летательного аппарата. Максимально реалистичный – чтобы в него можно было сесть, понажимать кнопки, подёргать за рычажки. Такой вещи у нас явно не хватает. Подобный экспонат есть в Енакиево (в музее космонавта Георгия Берегового – ред.) – опять-таки, благодаря Береговому. Он им передал такую кабину, она доступна для посещения, и для детей это – настоящий праздник.


- А какие экспонаты в зале «От колеса до ракеты» особенно вам дороги?


Ж.К.: - Конечно, скафандр Кизима – это достаточно редкий и интересный экспонат. У немногих музеев есть подобное.


- А кто-нибудь из наших земляков-космонавтов лично бывал в Донецком краеведческом музее?


Ж.К.: - Да, в 1980-е годы к нам приезжал Леонид Кизим. У нас даже есть общая фотография в холле музея, он в центре, в своей военной форме… И ещё приезжал (в 2007 году – ред.) – правда, не в музей, а просто в Донецк, – Александр Волков. К сожалению, к нам он не заехал.


- Совсем недавно «космическая» тема в контексте Донецкого краеведческого музея по-новому зазвучала благодаря дружбе коллектива учреждения с Александром Глушко, сыном известного специалиста в области ракетно-космической техники Валентина Петровича Глушко. Какое участие в жизни музея он принимает?


Ж.К.: - Однажды Александр Валентинович просто приехал к нам в музей, увидел его ещё в таком виде, в каком он был до восстановления, проникся этой ситуацией и стал бывать у нас регулярно. Передал нам документы, связанные с именем его отца, – все они представлены в нашей экспозиции. Также у нас в экспозиции хранится «Медаль храбрых», сделанная из космического сплава. Нас награждал этой медалью лично Александр Глушко. Это была его инициатива – наградить всех сотрудников, которые работали в Донецком краеведческом музее во время событий 2014 года, – как написано в документе, «с риском для жизни». И это действительно так, потому что вы знаете, как сильно пострадал наш Донецкий краеведческий музей при обстрелах в августе 2014-го.


Так что в начале этого года мы дополнили нашу экспозицию этими предметами. Они действительно очень оригинальные – ничего подобного ранее у нас не было. И мы приглашаем посетителей увидеть их, как и остальные наши экспонаты, своими глазами!


От редактора: В конце 2018 года российский специалист по истории пилотируемой космонавтики Александр Глушко организовал беспрецедентную акцию: в открытом космосе распылили землю, взятую с кургана «Саур-Могила». Как подчеркнул Глушко, земля, взятая в этом месте, «является символом мужества защитников этого региона – и красноармейцев, и бойцов ДНР».


По словам историка, четыре капсулы и пакетик с грунтом «ждали» полёта три года. Только в 2018-м Глушко удалось договориться с одним из космонавтов, который взял капсулы и пакет на орбиту в качестве «личных вещей». Во время выхода в открытый космос землю распылили.
Интересно, что 4 капсулы с землёй Донбасса получили на МКС сертификат, который оформляют для предметов, побывавших в космосе. В документе стоят подписи как российских космонавтов, так и астронавтов из США. В тексте сертификата чёрным по белому значится легендарная донбасская высота Саур-Могила.


Пресс-служба ДРКМ выражает благодарность заместителю директора по внешним коммуникациям Ярославского государственного историко-архитектурного и художественного музея-заповедника Ольге Троицкой; заведующему музеем «Космос» В.В. Терешковой Игорю Зубу и руководителю ООО «Центр археологических исследований» (г. Ярославль) Ивану Фролову за помощь в подготовке материала.