Режим работы:
9:00 - 17:00
выходные дни - понедельник, вторник

Адрес музея:
Донецкая Народная Республика
г.Донецк, ул.Челюскинцев, 189-А
Телефон: (062) 311 33 51

Научные сотрудники ДРКМ – о важности сохранения культурного наследия: Каждый памятник своеобразен и ценен, как человек

Сохранение историко-культурного наследия – первоочередная задача музейных работников. Причём это касается не только сугубо музейных экспонатов, но и памятников – археологии, истории, культуры и архитектуры.


В структуре Донецкого республиканского краеведческого музея функционируют два научно-методических отдела, чья деятельность непосредственно связана с реализацией этой важнейшей задачи. О том, какие проблемы существуют в данной области, каким историко-культурным богатством располагает наш Донбасс и что музейщиками делается для того, чтобы благополучно сохранить и передать потомкам наше наследие, в эфире программы «Путешествие во времени» на Радио ТВ рассказали представители ДРКМ – старший научный сотрудник научно-методического отдела охраны памятников истории и культуры Алексей Матченко и старший научный сотрудник научно-методического отдела охраны памятников археологии Эдуард Кравченко. Сегодня, в Международный день музеев, предлагаем вашему вниманию расширенную текстовую версию беседы.


- Добрый день, Алексей Геннадьевич и Эдуард Евгеньевич! В начале нашей беседы давайте сориентируем аудиторию в части терминологии: что такое памятник как таковой – археологии, истории, культуры?


Алексей Матченко: - Памятник – это всё то, что создано трудом и творчеством человека. История, в принципе, едина, но в классической археологии – меня археологи поправят, если ошибусь, – существует определённый рубеж, XIV – XV века нашей эры, когда количество информации из письменных источников превышает количество информации, которое дают нам археологические исследования. Для нашей территории эта схема не совсем работает, потому что до 70-80-х годов XVIII века наш край находился в системе кочевой цивилизации. Следовательно, у нас этот рубеж сдвигается где-то на 80-е годы XVIII века, а, скорее, даже на XIX век. Но и тут археология может нам помочь – скажем, в вопросе об основании некоторых городов. Интересные исследования, например, были проведены в вопросе о возникновении города Енакиево. Была найдена площадка действительно староенакиевского металлургического завода, относящаяся к XIX веку.


Очень жаль, но история первоначального заселения края – донецкой Александровки, горловской Никитовки, собственно, той же Макеевки – кем был Макеев, где он жил и так далее – таит много белых пятен, эти вопросы очень плохо проработаны. Может, археологи когда-то нам здесь помогут, и будут какие-то находки, относящиеся к более-менее современной эпохе.


Эдуард Кравченко: - У нас сейчас очень многие исторические вопросы решаются при помощи археологических методов. То есть, говоря другими словами, письменные источники – это хорошо, конечно, когда они есть, но они не всегда обладают достаточной полнотой и не всегда дают ответы на вопросы. Вот, например, в прошлом году мы работали на памятнике археологии «Обрыв». Там было найдено довольно много артефактов XIX столетия, которые свидетельствуют о металлургическом производстве. Как вы понимаете, по письменным источникам у нас там ничего такого не проходит. Так что разбираться с этим вопросом надо, и, я думаю, рано или поздно мы с ним разберёмся. Вне всяких сомнений, где-то есть письменные свидетельства того, что там происходило в XIX столетии. Но, как видите, порой бывает так, что найти объект археологическими методами легче, чем в письменных источниках.


А.М.: - К тому же письменные источники часто бывают запутанными. Вот, например, дата основания Макеевки 1690 год – она официально вроде как утверждена, но слабо подтверждается, честно говоря. Хотя уже нанесена на герб Макеевки.   


Э.К.: - Точно так же, как и дата основания Артёмовска, который пытались отнести к XVI столетию, но это просто смешно. Вообще, если на то пошло, то первые населённые пункты возникли на севере Донецкого края. Это село Маяки, Святогорский монастырь в первую очередь, который в 20-х годах XVII века уже существовал.


- Кстати, Святогорский монастырь – это памятник истории и культуры или памятник архитектуры?


Э.К.: - Там всё вместе. Более того, здесь и археология присутствует, потому что раскопки там велись. Кстати, на территории Святогорского монастыря очень интересные материалы были найдены, которые относились к раннему периоду его существования, то есть к XVII столетию. По крайней мере, остатки построек 70-90-х годов XVII века мне там приходилось раскапывать под меловой скалой. Так что объект очень интересный, вне всяких сомнений.


- А самая интересная находка там запомнилась?


Э.К.: - Сложно выделить какую-то отдельную находку. Святогорский монастырь – сам по себе уникальнейший комплекс. Это и меловые пещеры, и остатки от скитов ранних – они находятся дальше, уже за территорией монастыря. Они известны по письменным источникам XVIII столетия, но, несомненно, там есть пещеры и более раннего времени. Как-то раскапывали одну такую пещеру, которая, судя по всему, являлась кельей отшельника. Насколько мне известно, там есть пещерные выработки и более ранние. Какого времени – Бог весть, потому что раскопки их не производились. А то, что они там есть, я знаю однозначно, потому что мы видели провалы, из которых зимой при очень низкой температуре шёл пар. Это говорит о наличии большой пустоты внутри. Ну, и, наконец, над скитом преподобного Арсения вверху городище находится, которое датируется первыми веками нашей эры. Связаны ли первые пещерные сооружения с ним или нет – не совсем понятно. Так что работы у нас – непочатый край, и. соответственно, много новых неожиданных находок.


- А можно ли количественно и качественно измерить масштабы историко-культурных ценностей, которыми располагает Донбасс? Какой-то учёт существует в этом вопросе?


А.М.: - Да, существует, и можно сказать, что учёт весьма налаженный. Дело в том, что по охране памятников был принят закон 1978 года, ещё Украинской СССР, «Об охране и использовании памятников истории и культуры». Затем был принят закон 2000 года «Об охране культурного наследия», на сегодняшний день он действителен. Была создана огромная научная база. У нас на территории бывшей Донецкой области до нынешних военных событий числилось 2255 памятников всех видов. И на все эти памятники – могу сказать это абсолютно точно – заведены так называемые паспорта. В них сосредоточена первичная информация, которая на то время была действительна, сейчас она дополняется и уточняется в соответствии с открытием новых источников. Так что могу обратиться к жителям Донбасса – мы обладаем практически уникальным банком данных, и если у кого-то есть вопросы в данной части – милости просим!


Э.К.: - Подобная ситуация и с памятниками археологии. Правда, несколько более сложная по той причине, что очень много памятников выявляется в процессе земляных работ, разведок и так далее. Только курганов у нас было известно более 8 тысяч. Находили городища – целая группа их стоит на Северском Донце. На территории бывшей Донецкой области было 8 городищ – 8 укреплённых поселений, из которых 4 крупных, они были жилые… Они датировались от начала нашей эры – где-то век третий, и самые поздние даты – где-то XIV столетие.


Уникальные объекты, причём как раз чётко и ясно свидетельствующие о том, что на нашей территории существовали крупные торгово-ремесленные центры. Фактически это – протогорода.


- То есть нельзя говорить, что здесь было Дикое поле, и только в XIX веке, пожалуйста, приехали иноземцы и открыли цивилизацию?


Э.К.: - Как по мне, именно материалы с Северского Донца пошатнули веру в Дикое поле. Ну, а дальнейшие работы в степи только подтвердили эти данные.


- А по каким критериям можно определить ценность памятника для истории?


Э.К.: - Сложно сказать однозначно. Каждый памятник археологии – он, как человек, своеобразен. В связи с этим нет единой методики исследования археологических объектов. Изучая тот или иной памятник, исследователи подбирают методику индивидуально. Основная цель – добыть как можно больше информации. И если работать со всеми памятниками одинаково, эффективного результата не будет.


- А есть какой-нибудь памятник, который вас поразил, удивил больше всех остальных?


Э.К.: - Два городища на севере бывшей Донецкой области – Маяки и Сидорово. Это – остатки от городских центров, там огромное количество археологического материала. Следы ремесленной деятельности самой разнообразной, особенно на Маяках. Там и ювелирное мастерство, и железоделательное… Другими словами, это – те крупнейшие объекты, которые по своему значению выходят далеко за пределы нашего края. Ближайшие подобные объекты можно увидеть только на Дону или на Днепре. Их на самом деле не так много, так что, вне  всяких сомнений, нам есть чем гордиться.


- Отразились ли нынешние боевые действия на состоянии наших памятников?


А.М.: - Безусловно, отразились, к великому сожалению. Дело в том, что к некоторым нашим памятникам, находящимся в прифронтовой зоне, мы сейчас физически не имеем доступа и даже не знаем, в каком они состоянии. Среди примеров пострадавших объектов могу назвать памятник возле завода «Точмаш» в Киевском районе Донецка, где были неоднократные обстрелы. Городские власти нашли возможность восстановить его. Очень много пострадавших памятников в Шахтёрском районе, где шли ожесточённые бои. Например, у памятника Герою Советского Союза Ежкову оторвана рука, он посечён осколками… Мемориал Саур-Могила, само собой. При Украине он был признан памятником национального значения. Верхняя часть мемориала полностью разрушена, все его элементы сильно пострадали. Сейчас стоит вопрос о постепенном его восстановлении, но в таком великолепии, как он был, вряд ли он уже будет, потому что на его создание в своё время работал весь Советский Союз. Хотя если это всё же удастся, будет очень замечательно.


Ну, а по поводу остальных памятников – я лично объездил многие районы Республики, и хочу отметить, что люди стараются, и памятники находятся в более-менее удовлетворительном состоянии.


- А как вы относитесь к сносу памятников в свете известных политических событий? Любой памятник – это ведь история, которую нужно сохранять?..


А.М.: - Это глубоко философский вопрос. Но лично моё мнение таково, что с историей спорить бесполезно, как с законом всемирного тяготения. Она объективна: было то, что было. Приведу пример: в столице Доминиканской республики Санто-Доминго похоронен Христофор Колумб с семьёй. Он, конечно, принёс очень много горя этой стране – собственно, он был палачом предков доминиканского народа. Но Доминиканская республика не предпринимает никаких попыток ни выбросить его из собора, ни снести ему памятник, потому что это – личность. Он был таким, каким требовало от него время. Он не собирался оказывать какие-то благодеяния туземцам, он ехал за рабами и золотом. Он вёз с собой специальных собак, натренированных на людей. Но он был Колумбом, несмотря ни на что. Я считаю, что любая личность заслуживает исторического внимания – как говорится в Библии, кто без греха, пусть первый бросит камень. Все деятели грешные, безгрешных нет….


Ещё один пример: в Финляндии поставили памятники всем участникам гражданской войны 1918 года. У одних на памятнике написано «Павшим за свою веру», у других – «Павшим за Родину». Учли и тех, и тех. Так же, как и в нашей гражданской войне начала ХХ века – и белые, и красные боролись за свои идеалы. Что тут поделаешь – история…


- Насколько актуальна для нашего региона проблема так называемой чёрной археологии? Какие угрозы она в себе несёт для нашего историко-культурного достояния?


Э.К. – К сожалению, проблема очень актуальна, и угрозы она несёт значительные. Тут требуется различать несколько моментов. Есть люди, которые просто интересуются, что-то находят – кстати, мне знакомо значительное количество людей, которые просто отдавали в музей то, что они находили. Но дело в том, что находка интересна только тогда, когда она имеет паспорт. То есть когда известно, где и при каких условиях она найдена, откуда она происходит, и так далее. Я могу привести яркий пример по северу Донецкого края, где разрушили серию уникальных объектов. Каким образом? Понимаете, люди, которые как бы именовали себя археологами, при помощи металлоискателя повыдёргивали из слоя огромное количество железных предметов. Да, они знали, что эти предметы представляют из себя комплекс, то есть они лежали определёнными группами. Но без проведения там раскопок до сих пор совершенно не понятно, что из себя эти группы предметов представляли. Что это было – клады, или какие-то поминальные закладки, которые пытались «передать» таким образом покойнику; или же это был склад древнего металла…  И вот таким образом уникальный памятник разрушен, предметы вынуты. Теперь производи там раскопки – не производи, определить, что там было, уже просто-напросто невозможно. То есть это оказался именно тот случай, когда благими намерениями вымощена дорога в ад.


Ну, и, наконец, грабёж курганов. К сожалению, у нас на территории Донецкого края это имеет место. До войны я фиксировал целый ряд следов от грабительских раскопок. Более того, на временно подконтрольной Украине территории Донбасса мы и сейчас имеем это явление – судя по интернет-публикациям. То есть это ямы по 5 – 6 метров глубиной, разрушена центральная часть курганной насыпи, уничтожены погребения… Зачем это делается, трудно сказать. Причём, насколько мне известно, материальная ценность предметов, которые там находят, никак не соответствует проделанному объёму работы. Это, конечно, страшный симптом, и что с этим делать, пока непонятно.


- Эдуард Евгеньевич, я знаю, что вы археолог-практик, регулярно бываете в экспедициях. Насколько активно в нашей Республике сейчас ведётся работа археологических экспедиций?


Э.К.: - К сожалению, пока не очень активно. Во-первых, это связано с военными действиями. Во-вторых, как уже говорилось, значительная часть той территории, на которой мы работали раньше, сейчас нам недоступна по причине того, что находится во временно подконтрольной Украине части Донбасса. А между тем там сосредоточено большое количество уникальных археологических объектов – в частности, наша экспедиция в течение многих лет работала на Северском Донце. Не потому, что мне нравится Северский Донец, а потому что там находятся ключевые памятники, связанные с историей нашего края. Я подчёркиваю это слово – ключевые. Степь – мы сейчас работаем в степи – в принципе, тоже очень интересна и совершенно не исследована. То есть все объекты, на которых мы в настоящее время работаем, раньше считались кочевьями, а оказалось, что это остатки поселений, причем поселений с серьёзными культурными напластованиями и существовавшими в течение длительного времени. Поэтому нет худа и без добра, и, я думаю, то, что мы сейчас перебрались сюда, даст какой-то положительный результат. Но надеюсь, что в будущем археологическое исследование наших памятников интенсифицируется.


- А вот как в степи можно определить конкретное место, где нужно копать?


Э.К.: - Как и везде. То есть на поверхности, на размывах, на разрушениях почвы появляются какие-то черепки. Конкретно по степным памятникам я вам скажу, что бóльшая часть информации у нас именно по этому подъёмному материалу и добывается. То есть черепков мы насобирали на целое поселение. Найденный материал свидетельствует о том, что оно там существовало в период VIII-X века и XIII-XIV-го. Но, к сожалению, что собой представляло это поселение, простой шурфовкой зачастую не определишь. Тот же Обрыв, на котором мы раскопки ведём, шурфовался несколько раз разными людьми, и разные люди его определили как кочевье. То есть шурф не дал тех результатов, которые дали планомерные раскопки памятника. К сожалению, вот так.


- Поделитесь, пожалуйста, самыми значимыми находками недавних экспедиций.


Э.К.: - Во-первых, на Обрыве очень интересный материал пошёл в том плане, что были зафиксированы остатки от поселений золотоордынского времени. Причём что интересно – на поселениях были зафиксированы остатки от наземных построек, которые имели, судя по всему, плетнёвую конструкцию стен, обмазанных глиной. Это интересно в каком плане – дело в том, что раскопки крупных золотоордынских городов, поселений производились. А раскопки вот таких мелких сельских пунктов велись намного реже. А ведь чем интересна Золотая Орда – тут мы наблюдаем массовое оседание кочевников в отдельные периоды; наблюдаем возникновение новых населённых пунктов в Степи. Причём по письменным источникам это известно очень слабо, а по археологическим данным и вовсе практически неизвестно. И вот как раз такой материал даёт свежую интересную информацию по данному вопросу. То есть тут отражён сам процесс заселения Степи. И, что самое интересное, пока было стабильное государство Золотая орда – крупное, развитое, – такие поселения начали появляться, развиваться, расти и так далее. Как только начались междоусобицы и государство начало рушиться, первое, что погибло, – это степные населённые пункты. После этого образовались огромные степные пространства, где мы видим кочевые орды и где-то в стороне – города, куда ушло всё оседлое население. То есть по факту это процесс возникновения оседлости в Степи.


- Помимо целенаправленных поисков, бывает, случается так, что ценнейшие находки буквально сами «падают» в руки музейщиков. Одним из таких недавних  обретений стало каменное изваяние раннескифского времени. Какое научное значение имеет эта находка?


Э.К.: - Информация об этом изваянии какое-то время назад нами широко была озвучена. Находка уникальная и очень неожиданная. Самое интересное, что она была обнаружена буквально недалеко от места находки нашего самого первого скифского изваяния из Ольховчика (является символом ДРКМ – ред.). Вот два таких уникума – и обнаружены на одной территории! Не берусь пока судить о научном значении этой находки во всей его полноте – оценить сложно. Пока мы только восхищаемся ею. Это очень редкая вещь. Ну и, конечно, невероятны и обстоятельства, при которых музей приобрёл это изваяние – оно было обнаружено совершенно случайно, при земляных работах. Огромная благодарность и низкий поклон людям, которые обнаружили это изваяние и сообщили об этом нам.


В данный момент мы ожидаем, что наша коллекция пополнится ещё одним изваянием. Надеемся его в скором времени доставить в музей. Похоже, что это изваяние насчитывает порядка 5 – 5,5 тысяч лет. И тоже об этой находке нам сообщили местные жители.


- А насколько велика коллекция каменных изваяний Донецкого краеведческого музея на текущий момент?


Э.К.: - Уже под семь десятков подходит. Они относятся к различным периодам. Основную часть составляют изваяния позднекочевнического времени, то есть XI – XIII столетий. Они представляют собой мужские и женские изображения, обычно относимые к половцам. Причём они чётко отличаются по половым признакам. Мужчины несут на себе изображение шлема, иногда – детали доспехов. У женщин, как правило, своеобразный головной убор, который немного напоминает русский кокошник. Причём и те, и другие в руках перед животом держат чашу. Собственно говоря, эта чаша показывает, что перед нами – уже не живой человек, а уже божество, символ духовной власти. То есть наличие чаши свидетельствовало, что это уже изображение почившего предка, и этим предкам половцы ставили святилища, они им поклонялись. В частности, следы такого поклонения в наши дни зафиксировано на территории Казахстана. К каменному изваянию приходят люди, мажут ему губы молоком (или смальцем, таким образом идола «кормят», задабривают – ред.), чтобы он выполнил какую-то просьбу. Кстати, если не «выполнит», то могут прийти к нему и с кнутом и «наказать».


- Помимо «наказания» кнутом – какие угрозы для наших памятников несёт окружающая действительность? О военных угрозах мы уже говорили, но, наверное, актуальны не только они?


Э.К.: - Угроз масса. Взять те же самые изваяния. Сегодня они в большинстве своём у нас находятся под открытым небом перед музеем. Вне сомнений, в перспективе надо будет строить какое-то отдельное закрытое помещение, чтобы обеспечить их сохранность. Ситуация следующая: достают это изваяние из земли, оно сделано из песчаника, на нём бывают прочерчены детали одежды, ещё что-то, то есть масса мелких деталей. Какое-то время изваяние стоит на улице, у нас – агрессивная среда, то есть изваяние начинает разрушаться. Не говоря уже о том, что кто-то надпись на нём может написать или краской покрасить... Каким образом от всего этого изваяние можно защитить, не убирая его с улицы, – честно говоря, не совсем понятно. Возвращаясь к военной теме, добавлю, что в 2014 году несколько каменных изваяний получили сильные повреждения в результате обстрела, произведённого украинской армией.


- Это что касается памятников археологии. А как обстоит дело с охраной памятников истории и культуры?


А.М.: - Здесь проблемы те же самые. Те же «чёрные» работы так называемых поисковых отрядов, которые часто извлекают останки наших погибших воинов безо всякой документации, а порой присваивая различные вещи, находящиеся при них – увы, такие прискорбные случаи бывают. И потом возникают безымянные захоронения, о которых, в связи с тем, что информация безвозвратно утрачена, мы уже ничего не можем сказать – сколько там захоронено людей, кто они… 


Должен сказать, что, к сожалению, в результате произошедших событий территория нашего края сильно сократилась. Я уже упоминал, что раньше у нас на учёте было свыше 2 тысяч памятников всех типов, а теперь их стало всего 850. Но, как я сказал, история – это неостановимый процесс, и мы сейчас стараемся взять на учёт памятники, посвящённые текущим событиям, – мемориальные доски ополченцам на школах, памятники участникам современной войны в разных городах нашей Республики… По городу Донецку 46 выявленных памятников нынешнего времени готовы к тому, чтобы их официально признали памятниками, то есть чтобы на этот счет было соответствующее распоряжение. Мы с нетерпением ждём, когда Донецкая администрация это сделает.


И ещё об уникальных находках. Недавно (в сентябре 2018 года – ред.) возле Донецкого музыкально-драматического театра было найдено два мраморных блока неизвестного назначения. На них – очень замечательная надпись: «Оставьте вражду и возлюбите человека». И стоит клеймо изготовителя – «Тюевъ, Керчь». Период создания этого памятника – конец XIX – начало XX столетия. Причём вся эта история окутана очень плотной завесой тайны, потому что в «юзовское» время в этом месте был пустырь. Кого там похоронили, и похоронили ли, или просто поставили символический памятник в честь какого-то события… На все вопросы мы ищем ответы, но пока поиски не дали желаемого результата. Очевидно, это было надгробие – блоки стояли один на другом, а вверху был крест или какой-то знак. Может быть, в честь какого-то человека, а, может, события. Вот представьте – современный центр города, и мы по нему идём, и не знаем, что находится под землёй… Причём эта находка, как и в случае со скифской статуей, была нами обретена совершенно случайно. Слава нашим теплотехникам, которые во время работ обнаружили эти плиты, проявили сознательность и обратились в Донецкий краеведческий музей. А могли бы просто выбросить…


Э.К.: - Знаете, такая же самая картина – вот здесь, недалеко от нас, на перекрестке улицы Мира, лет 15 назад во время проведения земляных работ был обнаружен кельт (разновидность топора – ред.) эпохи бронзы и отдан музею. Вообще, если говорить о памятниках археологии, то надо сказать, что очень много из них повреждается именно во время всевозможных земляных работ, в том числе и во время сельскохозяйственного использования земель. Во-первых, это курганы, которые далеко не все опахиваются. Про поселения мы молчим – регулярно распашка уничтожает культурные напластования. Так что, конечно, это вопросы, которыми надо заниматься, причём в самое ближайшее время – иначе мы много чего потеряем.


А.М.: - К вопросу о сотрудничестве археологии с историей – мы знаем мемориал «Вечный огонь» возле нынешнего Центра славянской культуры. Но мы до сих пор доподлинно не известно, сколько там похоронено человек. А если бы в своё время провели, как положено, эксгумацию, посчитали бы… Вот в 2006 году случайно наткнулись на траншею с останками нескольких сотен погибших, их подняли и перезахоронили на Лидиевском кладбище. Но эта территория по-прежнему нуждается в исследовании – там люди под мемориалом лежат до сих пор….


- Хотелось бы закончить нашу беседу на позитивной и даже неформальной ноте. С достопримечательностями связано много всевозможных легенд и поверий. Например, чтобы улыбнулась удача, нужно потереть какую-то часть скульптуры, или бросить в неё монетку, или проделать ещё некий ритуал… Есть ли в Донбассе какие-то суеверия или приметы, связанные со скульптурами?


Э.К.: - Вот как раз с каменными изваяниями очень много чего связано. Приведу пример: в Государственном историческом музее стоят изваяния с территории Донецкого края и с территории Ростовской области. И на одном из них сзади прорублен на большую глубину большой голгофский крест. Таким путём кто-то из местных священников пытался «обезвредить» древнего истукана, который не вписывался в его мировоззрение.


Ну, и уже говоря о современности – отдельные представители хозяйственников считают, что каменные «бабы» могут вызывать дождь, способствовать урожаю… Как видите, древние верования живы по сей день, как это ни странно.


______________________________________


«Бонус» от пресс-службы ДРКМ – «счастливые» памятники по данным народной молвы:


Памятник Иосифу Кобзону


Установлен он был в 2003 году возле Дворца молодёжи «Юность (поразительно, что день в день за 15 лет до смерти певца). Говорят, что Кобзон долго не соглашался на установку памятника, однако, увидев эскиз, – дал добро. Иосиф Кобзон изображён в полный рост, в движении, с накинутым на плечи пальто. Считается, что тот, кто потрёт его правую ладонь, обязательно станет богатым и счастливым.


Памятник исцелившемуся больному


Этот монумент чрезвычайно позитивный и вызывает улыбку у каждого, кто на него смотрит. Расположен он возле Республиканской травматологии. Фигурка мужчины в человеческий рост очень реалистична. Этот улыбающийся и совершенно счастливый человечек, стоя на левой ноге, держит сломанный о колено правой ноги костыль, который ему уже не нужен. Говорят, что каждый пациент при выписке из больницы непременно старается подержаться за костыль памятника. Считается, что этот ритуал в дальнейшем убережёт выздоровевших людей от новых переломов.


Памятник Юрию Деточкину


Образом для памятника послужил герой замечательной киноленты «Берегись автомобиля». Помните, был такой благородный угонщик автомобилей. Стоит он возле «Юзовской пивоварни». В руке он держит свой бессменный портфель, другой же рукой мнёт застенчиво шляпу. Памятник установила одна из страховых компаний. Каждый, кто потрёт на его портфеле застёжку, обязательно станет удачлив в решении вопросов с финансовыми структурами.


Памятник студенту


Возле экономико-правового факультета ДонНУ сидит на лавочке студент. Возле него на скамейке лежат мантия и учебники. Студенты утверждают, что если потереть его книжки, то это обеспечит удачную сдачу экзаменов.


Золотая рыбка


В известном на весь мир донецком Парке кованых фигур в 2002 году была установлена фигурка золотой рыбки – персонажа сказки А.С. Пушкина. Горожане просят рыбку об исполнении заветных желаний.


Замочки влюблённых (куда же без них!..)


Парк Щербакова – излюбленное место прогулок всех дончан. К его центральному входу ведёт мост через второй городской пруд. С некоторых пор все влюблённые и молодожёны вешают на ограде моста замочки – символ любви и счастья, а ключик от замка бросают в воду. Сегодня на мосту висят сотни замков. Аналогичные замки можно увидеть на мостике в сквере Первомайском.


Памятник Джону Хьюзу


Возле Политехнического университета, на остановке «Студенческий городок», стоит памятник основателю города Юзовка (сегодня Донецк) Джону Хьюзу. Англичанин стоит, как много лет назад, опершись на кузнечный молот. Существует поверье, что если потереть пряжку на его штанах, то это сулит человеку удачу и процветание. Главное – не переусердствовать: по данным апрельского мониторинга технического состояния памятников истории и культуры Ворошиловского района, проведенного специалистами научно-методического отдела охраны памятников истории и культуры ДРКМ, на скульптуре Джона Хьюза зафиксировано нарушение защитного слоя и коррозия.


Так что давайте беречь наше материально-культурное наследие совместными усилиями!