Режим работы:
9:00 - 17:00
выходные дни - понедельник, вторник

Адрес музея:
Донецкая Народная Республика
г.Донецк, ул.Челюскинцев, 189-А
Телефон: (062) 311 33 51

«Терпеливые романтики»: интервью представителя отдела охраны памятников археологии ДРКМ Эдуарда Кравченко газете «Донецкое время»

История отдела археологии в Донецком краеведческом музее начинается с 1985 года, когда был создан сектор охраны памятников археологии, спустя 6 лет выросший в научно-методический отдел охраны памятников археологии.


Предлагаем вашему вниманию интервью одного из представителей указанного отдела, старшего научного сотрудника Эдуарда Кравченко газете «Донецкое время», вышедшее в печать накануне.


Пустыни – в мечтах, Донбасс - наяву


– Эдуард Евгеньевич, как вы стали археологом? Почему выбрали эту профессию?


– Интересоваться археологией начал с детства. Меня всегда увлекало прошлое нашего края, очень нравилась эта профессия, хотя в семье археологов не было. Изначально у меня была страсть к Средней Азии, - романтичные места, города в пустыне. Но это было далеко, а своя территория рядом. Я родился и вырос в Славянске, рядом с Торской крепостью. Там все время была чистой воды этнография: старейшее кладбище города, часовня, куда мы ходили играть с друзьями в детские годы. А в районе Соляных озер «проваливались» дома, было много пустых строений, и мы с мальчишками увлеченно искали там клады, но так ни одного и не нашли. Помню в школе, в пятом классе, когда стали изучать историю древнего мира, я очень полюбил этот предмет, стал читать много книг по археологии. А когда был в восьмом классе, на территории Донецкого края, в Славянском районе, как раз были найдены первые поселения. На любительских началах, вместе с друзьями, мы отправлялись в свои «экспедиции».


– А как вы получили образование археолога?


– После окончания школы я несколько раз поступал в Донецкий университет, на исторический факультет и в результате все же стал студентом заочного отделения. Параллельно работал в Святогорском историко-архитектурном заповеднике, в течение 13 лет. А с 1998 года и по сей день я работаю в Донецком краеведческом музее.


– Помните вашу первую, серьёзную экспедицию?


– Конечно. Это было в 1975 году. Тогда я попал в экспедицию Института археологии Академии наук УССР, которую возглавлял известный историк, этнограф и археолог, Дмитрий Яковлевич Телегин. Тогда мне посчастливилось работать со многими интересными людьми и в памяти остались самые добрые и светлые воспоминания. Помню, что мы копали поселение эпохи мезолита, которое представляло собой огромную раковинную кучу. Как выяснилось, в далекие времена, в тех местах люди жили рядом с морем и добывали для пищи водных моллюсков. На месте их поселений и образовывался большой спрессованный слой раковины, перемешанный с глиной, золой, углем, а в нем – остатки от сооружений, костерков, орудий. Во время первой экспедиции исследовалось два памятника: раковинная куча эпохи мезолита и ещё одна такая же куча, относящаяся к эпохе меди.


Воссоздаём прошлое


– Какая была самая необычная находка в вашей жизни?


– Первая моя находка была, конечно же, в детстве. Я нашел какую-то окаменелость в виде палочки, на которой было схематически изображено лицо. В числе найденных мною первых артефактов были и фрагменты посуды, и монеты, и орудия. А вот самая неожиданная и, пожалуй, необычная, нашлась в 1983 году, в Царином городище Славянского района.  Это был медный, золоченый медальон 13-14 в. с перегородчатой эмалью с изображением Святого Николая. Сейчас экспонат хранится в Донецком республиканском краеведческом музее. Во время наших раскопок интересные материалы были выявлены в селе Сидорово Славянского района. Мы расчистили скелет человека, рядом с которым лежал сосуд. Это было мусульманское погребение хазарского времени. Видимо погребенный человек незадолго до смерти принял ислам, но его родственники решили «по старинке» поставить ему подношение. Чего по мусульманским обычаям нельзя было делать.


–  Эдуард Евгеньевич, расскажите, в чем специфика работы археолога?


– Наша профессия сродни профессии исследователя. Изначально мы берем вещественный материал, систематизируем его, ищем ему аналоги. Далее, по мере его накопления и обработки, добавляется новая информация. А после этого мы занимаемся реконструкцией исторических событий, которые происходили на той или иной территории.


– Вашу профессию можно считать очень романтичной. Так ли это на самом деле?


– Отчасти, да. Но в ней есть и много сложностей. Найти, например, какой-то памятник, - не самое сложное. Более сложно попасть на этом памятнике в какой-то интересный комплекс, на участок, который дает ценный материал. Поэтому работа археолога не в том, чтобы просто выкопать яму. Хотя и это, - сложное, трудоемкое дело. Главное правильно и детально расчистить слои, комплексы и определить, что к чему относится, разобраться в этом, систематизировать. Поэтому с первых дней экспедиции мы ведем дневник, зарисовываем находки, а потом составляем детальный отчет, в котором приводится полученная нами информация.


«Археологический» нюх – залог успеха


– Какие качества важны в вашей профессии?


– Конечно же, нужно любить свою работу, быть увлеченным ею. Настоящий археолог должен обладать настойчивостью, терпением, выносливостью, ответственностью.


– А нужно ли какое-то особое чутьё для успеха вашего дела?


– Видимо, да. Есть археологи, которые чувствуют материал и это большой плюс в нашей работе. Кроме этого, многое зависит от удачи.


– А как вы узнаёте, где нужно искать?


– В первую очередь, опираясь на исторические факты. Но в нашем регионе нет таких поселений, на территории который, куда не копнешь, везде интересный материал. Это не Херсонес и не Иерусалим. Но, тем не менее, есть прекрасные исторические памятники в Приазовье, в селе Обрыв, серия степных кочевий в Шахтерском районе. Приезжая в то или иное место, мы отправляемся в разведки, проходим балки, реки, исследуем их. Сначала работаем на пашне, на разрезах яров. Если когда-то в тех местах что-то существовало, обязательно на поверхность «выходит» материал.


– Эдуард Евгеньевич, бытует мнение, что во время раскопок можно заразиться какими-либо болезнями. Это так?


– Думаю, что нет. В 90-х годах мы проводили раскопки поселения Казачья пристань, недалеко от Северского Донца, в поселке городского типа Райгородок. Этот памятник возник в 1684 году, а прекратил свое существование в 1738 году в результате эпидемии чумы. Все постройки там были обгорелые. То ли его тогда сожгли татары, то ли местное население, чтобы ликвидировать заразу. Но Бог миловал, никто из нас ничем не заболел, ведь земля все очищает. Быстрее можно заразиться, например, сибирской язвой, ведя раскопки в современных скотомогильниках, на которые можно «наткнуться» случайно.


Не во сне, а наяву


– Расскажите курьёзные случаи из ваших экспедиций.


– Приехали мы однажды в экспедицию, в село Маяки Славянского района. Только разбили лагерь, расположились, и вдруг приезжает к нам милиция. В чем дело, - не поймем. Мы ведь находились в том месте официально, разрешение на раскопы у нас было. Но дело оказалось в другом. Сотрудники правоохранительных органов были «не по нашу душу». Они показали нам фото мужчины, вооруженного преступника- убийцы, который сбежал из тюрьмы, и поинтересовались, не видели ли мы его. Такая информация насторожила всю экспедицию. Пришлось оцепить наш лагерь «растяжкой» из лески и консервных банок, чтобы слышать каждого, приближающегося. Но в результате, к нашему счастью, шум поднимали только местные собаки, забегавшие к нам «на огонек».


А однажды мы были на раскопках на Сидоровском могильнике, в Славянском районе. Представьте себе: громадное городище, 120 га площадью, с прилегающим к нему мусульманским кладбищем. Тогда наша группа вела раскопки разрушенных погребений. Работа была в процессе завершения, многие уже уехали. Нас осталось несколько человек. Как-то так получилось, что я был в лагере один. Помню, расчистил два детских погребения, а утром хотел зачертить их на бумагу. Полночь, вокруг ни души, на небе светит луна, и я сижу один, пью чай. И вдруг со стороны раскопа слышу... детский плач. Я иду туда, хотя жутковато. Подошел к могилам, заглянул. При свете луны хорошо были видны скелеты. Кости лежат, - в общем, все, как положено. Слышу, плач раздается где-то дальше от захоронений, из кустов. Сердце в пятки ушло тогда! Село далеко внизу, здесь никого быть не может. Иду дальше и вдруг вижу... совсем крошечного щенка, плачущего в траве. Похоже, его мать бросила, и он орет. Я пошел в лагерь, хотел принести ему поесть. А когда пришел обратно, малыша уже не было. Похоже, мать вернулась за ним. Сейчас история кажется смешной, а тогда мне было не до шуток. В голову лезли разные мысли, и чудилось что угодно...


– А дикие звери навещали ваш лагерь в экспедициях?


– Очень часто: и лисы, и хорьки, и волки. В Обрыве к нам приходила лиса, попить воды, совершенно спокойно, не боясь нас. Да и мы были уверены, что она не опасна и не болеет бешенством, ведь она пила воду, а это признак здорового животного. А во время одного раскопа к нам в яму провалился хорек. Он погряз лапками в чернозем, и мы долго не могли его выгнать. В 1989 году, когда мы были в селе Маяки, я тоже остался в лагере один. Был вечер, я готовил спокойно ужин. И вдруг слышу за спиной шорох. Поворачиваюсь, а там три собаки. Я думаю: надо их угостить. Отломил для них кусочек хлеба и жду, когда они подойдут поближе. А они выскочили на пригорок, повернулись мордами в мою сторону, и тогда я вдруг понял, что это волки, которые вышли из близлежащей балки. Часто приходили к нам и собаки из соседних сел, и кошки. А одна хотела привести у нас потомство. Так нам пришлось закрывать все палатки. Куда бы мы потом котят дели?! Тем более, это было под конец экспедиции.


– Что ещё интересного вспоминается?


– Однажды меня направили для проведения экспертизы на территории одного частного участка, на котором мужчина собрался строить дом. Я начал там бить шурф и молил Бога, чтобы в этом месте не было никаких поселений и артефактов. А было это все в том же Славянском районе, в уникальных местах. Когда копал, обнаружил там сверху свалку мусора. А дальше стало ясно, что мои мечты рухнули, - при раскопе я обнаружил исторический культурный слой, из которого «пошла» масса интересного материала, поэтому начинать строить что-либо в тот момент там было нельзя. Мы начали раскопки, в процессе которых было расчищено две полуземлянки хазарского времени. Нашли целую амфору, керамику, костяные изделия. Хозяин участка долго не появлялся, а когда приехал, мы предложили ему из раскопа сделать подземный гараж. Ведь яму мы уже для этого вырыли…


Экспедиции – дело молодых


– Эдуард Евгеньевич, с какими проблемами вам приходится сталкиваться на сегодняшний день?


– Одна из проблем – это недостаточное количество сотрудников, непосредственно для участия в экспедициях. Сегодня в нашем отделе работает 9 человек, профессионалов своего дела. В поле выезжают не все, так как в отделе достаточно другой работы. В экспедиции должно быть не менее 15 человек и вообще, такая работа – место для молодых. До начала войны у нас был устоявшийся состав: сотрудники музея, студенты, школьники, волонтёры – не менее 30-40 человек из разных городов: Донецка, Доброполья, Славянска, Мариуполя, Краматорска. Сейчас, если 10 человек наберётся, это хорошо. Студенты едут на раскопки в Россию, а, чтобы взять школьников, нужно оформлять множество документов, буквально на каждого должно быть разрешение, что достаточно сложно.


На сегодняшний день у нас в Республике продолжается процесс строительства государства и составления различных законов. Это хорошо, но, к сожалению, например, в нашей работе, в связи с этим, не всегда все получается гладко. 10 августа 2018 года Главой Донецкой Народной Республики был подписан «Временный порядок проведения археологических разведок, раскопок, других земляных работ на территории объектов культурного наследия Донецкой Народной Республики». Для проведения работ требуется масса документов, сбор которых занимает немало времени. Мы планируем поехать на раскопки в Шахтерский район. Возможно, получится.


– А ведь по плану было и продолжение работ в селе Обрыв в этом сезоне?


– Да, было там масса интересного материала. И исследования на этом памятнике не завершены. Однако, в 2019 г. мы не получили разрешение от МЧС. Надеемся туда вернуться в будущем...


– Что бы вы порекомендовали тем, кто решил связать свою жизнь с археологией?


– Наша профессия специфическая, не так проста и легка, как кажется, и не дает быстрых результатов в достижении желаемого. Поэтому заниматься ею сможет не каждый. Нужно обладать большим усердием и терпеливостью. Знаете, как гласит пословица: «Терпение и труд – все перетрут». Так и у нас.


Да, возможно, труд тех, кто изучает историю прошлой жизни по вещественным источникам и сам эти источники добывает, незаметен для большинства. Но именно благодаря им, археологам, всему миру раскрываются тайны прошлого и восстанавливаются картины исторических событий.


Автор Наталья Дедицкая